МАРГИНАЛЬНОСТЬ (лат. Margo – край, граница) – понятие, традиционно используемое в социальной философии и социологии для анализа пограничного положения личности по отношению к какой-либо социальной общности, накладывающего при этом определенный отпечаток на ее психику и образ жизни. Категория маргинальность была введена американским социологом Р. Парком сцелью выявления социальносихологических последствий неадаптации мигрантов к условиям городской среды. В ситуации маргинальности оказываются то что называется «культурные гибриды», балансирующие между доминирующей в обществе группой, полностью никогда их не принимающей, и группой, из которой они выделились.
Философское понятие маргинальность характеризует специфичность различных культурных феноменов, часто асоциальных или антисоциальных, развивающихся вне доминирующих в ту или иную эпоху правил рациональности, не вписывающихся в современную им господствующую парадигму мышления и, тем самым, довольно часто обнажающих противоречия и парадоксы магистрального направления развития культуры.
К представителям культурной маргинальности принято относить таких мыслителей как Ницше, маркиз де Сад, А. Арто, Батай, С. Малларме и др. Проблема культурной маргинальности приобретает особое значениев философии постструктурализма и постмодернизма (генеалогия власти Фуко, деконструкция Дерриды и т.д.). Интерес к феномену маргинальности обострил французский структурализм, использовавший понятия «маргинальный субъект», «маргинальное пространство», «маргинальное существование», возникающие в «просвете», «зазоре» между структурами и обнаруживающие свою пограничную природу при любом изменении, сдвиге или взаимопереходе структур. Однако их функция в синхроничной перспективе бинарных оппозиций минимальна, ибо их присутствие, а точнее заполнение пространства между последними является лишь индикатором нормального функционирования структурноупорядоченного универсума.
В постструктурализме понятие маргинальности претерпевает значительные изменения, подрывающие его самотождественность. Благодаря идее децентрации Дерриды, не просто меняющей местами привилегированный и подчиненный объекты, а уничтожающей саму идею первичности, отстаивающей идею «различения», «инаковости», сосуществования множества не тождественных друг другу, но вполне равноправных инстанций,- традиционное разграничение значимого и незначимого, обоснованного и эпифеноменального снимаются. Отсутствие центра структуры (по Деррида, мысль оструктуре исключает мысль о центре) предполагает отсутствие и главного, трансцендентального априорного означаемого.
Для Барта маргинальность синонимична стремлению к новому на пути отрицания всевозможных культурных стереотипов и запретов, унифицирующих власть все общности, «безразличия» над единичностью и уникальностью, легитимации наслаждения и удовольствия, реабилитации культурной традицией субъекта желания,- и является важным моментом в борьбе с тиранией дискурса власти.
Фуко полагает, что невозможно рассуждать о подлинной маргинальности в рамках бинарной оппозиции, ибо идентифицировать ее как таковую можно лишь в отсутствии всякой нормы и авторитарного образца. Так,анализируя антитезу нормапатология и структуру властных отношений, он показывает, что аутсайдеры,«социальное дно», психически больные, иначе говоря, все девианты, не являются маргиналами в собственном смысле слова, поскольку их существование обусловлено наличием нормы, а опыт маргинального существования не может быть вписан внутрь институциональных стратегий.
Тот, кто "не в ногу"
Маргинальное искусство
Маргинальное искусство. - М.: Изд-во МГУ, 1999
"Маргинал" — слово модное, но понятие довольно неопределенное. Отсюда и не вполне ясна роль этого явления в культуре. Ключевой в определении маргинала представляется характеристика — "внесистемный". Маргинал вне социальной структуры, т.е. не принадлежит к тем элементам (социальным группам), отношения между которыми определяют характер общественного целого. В художественной культуре он вне основных для нее художественных направлений, вне основных типов художественного мышления и языка. Как таковой маргинал не принадлежит ни к господствующей, ни к основным оппозиционным группам и субкультурам.
"Маргинал" — понятие безоценочное. Это ни "хорошо", ни "плохо". Ибо может быть и "хорошо", и "плохо", но современники об этом, как правило, знать не могут. Не имеет данное слово и постоянного денотата — обозначаемого им конкретного предметного содержания. То, что сейчас внесистемно, завтра может войти в систему. Но может и не войти. То, что сегодня системно и даже господствует, завтра окажется на обочине и социальной структуры, и художественной культуры.
Маргинал — тот, кто отстал и тот, кто опередил. Он может быть атавизмом отжившей уже культуры, ее ценностей, мышления и языка. И может быть человеком будущего, чьи творения, не понятые и не принятые современниками, войдут в основание грядущей культуры. Но маргинал и тот, кто "заблудился", кто производит "продукты", — действия, произведения, ценности, не имеющие ни прошлого, ни будущего.
Отсюда и функции маргинала в культуре: он ее или консервирует, или развивает, или разлагает. В первых двух случаях маргинал нужен человечеству. Культура должна быть благодарна тем "чудикам", которые не могут поступиться принципами прошлого. Ибо культура — это всегда сохранение прошлого. Тем более что никогда неизвестно, что в этом прошлом, казалось, отжившем, актуализируется, пусть в далеком, будущем. Хотя, конечно, консерватор тормозит развитие. Но не слишком, так как он одинок, его единомышленников мало, и не они определяют судьбы культуры.
Нужен культуре и маргинал — "человек будущего". Такие, как он, "на обочине" культуры нарабатывают принципы мышления, поведения, ценности и язык, нужные следующим поколениям, которые "откроют" своих предшественников и воздадут им долждое. Но не современники. Современники отторгнут их и не пойдут за ними, восклицая "Осанна!". Это пророки трагической судьбы.
Трагизм их усиливается тем, что от лжепророков культура отличить их не может. От тех, кто "заблудился" сам и дает ложные ориентиры другим; ориентиры, ведущие в тупики. Дезориентация разлагает культуру, губительно воздействует на нее. Но для различения пророков и лжепророков у культуры надежного критерия нет.
Определенные критерии существуют лишь в отношении системных элементов культуры. Есть нормы мышления, поведения, языка и в господствующей культуре, и у "системной оппозиции". Согласно этим нормам, культурные феномены оцениваются нередко противоположным образом. И тем не менее в соответствии с определенными ценностями, нормами и логикой той или иной субкультуры. Для маргинала же, для маргинальных явлений, по определению, надежного критерия нет. Ибо система в этом случае оценивает внесистемное явление. И ничего не стоит в такой ситуации ошибиться, приняв шарлатана за новатора, а новатора за безумца.
Короче, маргинал — это и дрожжи нового, и атавизм старого, и извращение сути культуры. Это тот, кто "не в ногу".
Если же применить вышеизложенное к анализу современной культуры, то очевидным представляется лишь то, что маргинальным в ней не является. Например, ни "художественный примитив", ни детское творчество, ни изобразительное творчество душевнобольных к маргинальным явлениям не относятся. После дадаизма, сюрреализма, экспрессионизма, абстракционизма; творчества Клее, Дюфи, Дали, Кирико, Нольде, Бекмана, Кандинского, Поллока и многих других профессиональных художников-авангардистов типы художественного мышления и языка примитивистов, детей и душевнобольных были включены в систему художественной культуры XX в. Маргинальными представляются сейчас, скорее, произведения "соцреализма" и крайние проявления "постмодерна": вроде известных "акций" Кулика и Бреннера. Рискну предположить, что если в первом случае мы имеем дело с атавизмом, то во втором — с шарлатанством. Хотя, как уже говорилось, имея дело с маргиналом, ни в чем нельзя быть уверенным.
